За «Игрой в кальмара» стоит социальная жёсткость в Южной Корее

18 октября 2021 г.
Филипп Месмер | Le Monde
За «Игрой в кальмара» стоит социальная жёсткость в Южной Корее
(…) «Мировой успех южнокорейского сериала «Игра в кальмара» выходит далеко за рамки простого количества людей, которые проглотили его на Netflix (…). История «неудачников» в южнокорейском обществе — обремененного долгами отца, беженки из Северной Кореи, пакистанского гастербайтера и мелких гангстеров — соревнующихся в разных турнирах за 45,6 млрд вон (32,5 млн евро), зная, что в случае поражения, их хладнокровно убьют, находит особый отклик в Южной Корее. И не только потому, что выбранные игры напоминают те, которые многим знакомы с детства», — пишет корреспондент Le Monde в Токио Филипп Месмер.

«Для многих корейцев сериал является точным отражением жёсткой социальной реальности, в частности, порожденной кризисом Covid-19. Между тем, замысел сериала восходит к 2008 году, с тех пор его режиссер и автор Хван Дон Хёк изо всех сил пытался убедить продюсеров профинансировать проект, отражающий трудности, которые переживает общество, — говорится в статье. «Всего за десять лет мы эволюционировали и оказались таком же жестоком мире, как в этой драме на выживание, в том мире, где победитель захватывает все. Мне грустно», — пояснил он в ежедневной газете Joongang.

(…) Ли Кан Кук, экономист из университета Рицумейкан, объясняет в ежедневной газете Hankyorehdaily, что эта драма похожа на драму малых семейных предприятий, которые очутились в затруднительном положении с самого начала пандемии. «Это касается пятой части работников в Южной Корее. Именно они пострадали больше всего».

«Долг домохозяйств Южной Кореи является самым высоким в Азии, он превышает 100% ВВП. В семьях накапливаются кредиты, довольно легко предоставляемые банками, как на оплату жилья (цены на которое стремительно растут), так и на отправку детей в лучшие университеты. В основном, именно из-за долгов в период с 2014 по 2018 год почти 800 человек пытались покончить с собой, спрыгнув с моста Мапо в Сеуле, известного как «Мост смерти», — отмечает автор публикации.

«Сегодня в основном накапливают долги молодые люди, которые из-за пандемии больше не могут получить доступ к приработкам, их привлекают азартные онлайн-игры или криптовалюты. В связи с этим в августе правительству пришлось объявить о мерах по регулированию доступа к кредитам. Пока они не вступят в силу, продолжает углубляться неравенство. Разница в зарплатах 20% наиболее высоко оплачиваемых работников и 20% наименее оплачиваемых составляет 166 раз, эта разница увеличилась вдвое с 2017 года. Ситуация такова, что люди с большими долгами стали набирать телефонный номер вербовщика из фильма «Игра в кальмара», в надежде связаться с организаторами игры, чтобы в ней поучаствовать. Они фактически устроили кромешный ад настоящей владелице номера Ким Гил Ён, которая управляет небольшим бизнесом на юго-востоке страны», — пишет Le Monde.

(…) «По мере приближения президентских выборов в марте 2022 года всеобщее увлечение сериалом в конечном счете стало вдохновлять корейских политиков, — указывает Филипп Месмер. — (…) Популистский кандидат в президенты Ху Гён Ён подхватил идею «Игры в кальмара» и предложил «игру Ху КёнЁн», пообещав дать каждому взрослому южнокорейцу по 100 млн вон (73 тыс. евро), если он получит более 50% голосов на президентских выборах. «Игра в кальмара» отражает сегодняшний образ мышления корейского народа. Изгнание из общества, неустроенность, враги со всех сторон. Участники оказываются в безнадежном положении, и единственным выходом для них, похоже, становится «Игра в кальмара».

Источник: Le Monde

facebook

ЖЖ